Психическое здоровье и проблемы экологии.

Известный французский врач и философ Кабанис в конце XVIII-го — начале XIX-го века, когда во Франции происходили революционные события, подчёркивал: «Есть ещё одна причина душевных болезней, — а именно общественная обстановка, при которой живёт и работает человеческий мозг. Когда социальная жизнь построена уродливо и жестоко, мозговая деятельность чаще отклоняется от правильного пути». Венский профессор психиатрии Крафт-Эбинг в 1897 г. утверждал: объяснение происхождения прогрессивного паралича (тогда весьма распространённого психического расстройства, возникавшего через ряд лет после заражения люесом) укладывается в лаконичную формулу — сифилизация и цивилизация. В 1869 г. Бирд описывает неврастению, которую стали называть «американским неврозом», так как ее происхождение связывалось с индустриализацией, с американскими условиями жизни, с её интенсификацией, с такими факторами, как телеграф, телефон, пресса, наука, конкуренция, борьба за выживание. В это же время Крафт-Эбингом публикуется, привлекая широкое внимание, брошюра «Наш нервный век». Далее появляется серия по изучению психических последствий различных промышленных интоксикаций, черепно-мозговых травм, инфекционных заболеваний.


Всё это, а также участившиеся случаи техногенных (с угрозой для экологического равновесия) катастроф, естественно, возбуждают интерес к экологической психиатрии, к психиатрии катастроф и чрезвычайных ситуаций. Актуальный вопрос для современного психолога, имеющий значение для проведения психогигиены, психопрофилактики, — это вопрос о вкладе, о влиянии на уровень и характер психического здоровья тех или иных конкретных экологических факторов. 

В настоящее время проведение широких исследований экологической направленности в нашей стране является как никогда актуальным. Из-за развившегося социально-экономического кризиса претерпевают быстрые, резкие изменения условия существования людей. Растёт безработица, меняется общественный менталитет, образ жизни, характер питания. Как ни кощунственно это говорить, поскольку речь идёт о человеке, но сейчас для исследователей возникает ситуация почти экспериментальная. «Фактически можно наблюдать проявление массового культурального шока, поскольку буквально всё наше население в кратчайший срок переместилось из привычной, хотя и многими нелюбимой социалистической среды в новую, совершенно иную, незнакомую и тревожную, не имеющую чётких ориентиров обстановку». Иными словами, происходит массовое резкое изменение «динамического стереотипа», что нередко переживается весьма болезненно, возникает эмоциональный (психический) дистресс, состояние тревоги. Стрессоры (т.е. стимулы, с ощущением угрозы) могут иметь физическую природу (физические травмы, радиация, интоксикации, инфекции и т.д.), но при этом в реакцию всё равно вовлекается психическая сфера, а в ответной реакции организма на эмоциональный стрессор участвует не только психика, но и внутренние органы, вегетативная нервная система (целостное реагирование). 

В условиях переживаемых в современный период нашим обществом перемен у значительной части населения выступает тот психологический феномен, который в американской литературе обозначается как кризис идентичности: «… это понятие обозначает потерю чувства самого себя, невозможность (или затруднённость) приспособиться к собственной роли в изменившемся обществе. Кризис идентичности в наших сегодняшних социальных условиях определяется разрывом между требованиями меняющихся общественных и экономических отношений и вполне объяснимой ригидностью личностных установок, стереотипов поведения». Хотелось бы отдельно сказать о «магической поражённости» нашего общества, что заставляет вспомнить средневековье. Вместо консультации психолога, человек попадает «на прием» к «магу». Конечно, здесь многое привносится внешними факторами — многочисленными астрологами, колдунами, экстрасенсами и пр., пропагандой мистических представлений. Но очевидно и другое обстоятельство: «При всей своей негативности магическое мышление выполняет для ряда индивидуумов характер защитного механизма, позволяющего в какой-то мере облегчить переживание существующих трудностей». 

Кризис идентичности у многих переживающих его людей остаётся всё же в рамках нормального психического реагирования — может быть, только, предболезни. Но нередко возникает психическое расстройство, когда уже требуется помощь со стороны врачей. Болезнь формируется при неблагоприятном для индивида стечении обстоятельств — внешних и внутренних. Здесь может иметь значение вся биография человека, выработанные в течение жизни, начиная с рождения, стереотипы реагирования, ресурсы, выносливость, уязвимость личности к стрессам. 

В современный период отмечаются следующие, большей частью неблагоприятные перемены в картине психического здоровья.


Во-первых, происходит значительный рост числа нервно-психических заболеваний, прежде всего тех, что являются наиболее характерной реакцией на психический стресс. Это в первую очередь неврозы, посттравматическое стрессовое расстройство, психосоматические расстройства, характерологические и патохарактерологические реакции, а также реактивные психозы, патохарактерологическое развитие, депривационное развитие личности. Резко увеличивается распространённость алкоголизма, наркоманий, токсикоманий (особенно последних), у истоков которых тоже часто стоит психический и иной стресс; эти болезни зависимости могут маскировать другие психические страдания. У детей — сирот возможно развитие синдрома сиротства: депривационная депрессия сочетается с депривационным аутистическим поведением (отгороженностью от окружающих), моторными стереотипами, обратимой задержкой психического развития; по существу, формируется своеобразная картина микросоциально-педагогической запущенности. В современных условиях, когда нередко возникают вооружённые конфликты, растёт преступность, число транспортных происшествий, случаются разного рода аварии — может происходить увеличение числа психических расстройств, обусловленных черепно-мозговыми и экстрацеребральными травмами, ожогами, интоксикациями и т.п. Неблагополучная эпидемиологическая ситуация в стране создаёт угрозу более частого возникновения постинфекционных нарушений психики, тем более, что целый ряд инфекций нередко протекает с поражением нервной системы (СПИД, сифилис и др.). Отрицательные психические последствия при этом могут быть отставленными. В таких условиях можно ожидать учащения случаев врождённой психической патологии, и в частности и врождённого слабоумия. Неблагоприятные социально-средовые факторы участвуют в развитии и других форм умственной отсталости. В бедных семьях внутриутробный период развития ребёнка обычно протекает в условиях плохой медицинской помощи и недостаточного питания матери. Дети рождаются с маленькой массой тела, недоношенными. Частое явление при этом — отсутствие необходимых ухода, заботы, воспитательных воздействий после родов, результат — умственная отсталость. 

Во-вторых, отрицательные социокультуральные и иные рассматриваемые здесь факторы приводят к более частому обострению, неблагоприятному течению тех психических заболеваний, основной причиной которых является, например, наследственная предрасположенность (шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, эпилепсия и др.). В настоящее время возникают трудности, скажем, с лекарственным обеспечением ряда категорий психически больных (многие из них живут небогато), с осуществлением мероприятий по социальной реабилитации, психокоррекции. 

И третий эффект, отмечаемый врачами в картине психического здоровья населения, заключается в видоизменении содержания болезненных переживаний. С одной стороны, в последнее время мы нередко видим спидофобию, радиофобию, навязчивые страхи (главным образом у детей), отражающие столь широко демонстрируемые теперь фильмы-ужасы с роботами (эти сверхсовременные проявления): боязнь непобедимых вампиров, привидений, жестоких роботов, пауков, беспощадных инопланетян и т.п. С другой стороны, всё чаще наблюдаются те формы болезненных убеждений и страхов, которые встречались преимущественно в далёком прошлом (особенно в средние века) и которые обозначаются как архаические: бред и фобии (навязчивые страхи) порчи, колдовства, одержимости, «сглаза». Часто возникают идеи о воздействии с помощью экстрасенсорных форм передачи информации, «биополя». Этими болезненными переживаниями индуцируются близкие больных. И в результате с пациентом обращаются за помощью не к психиатрам, а к колдунам и экстрасенсам, которые не корригируют, а наоборот, подкрепляют патологические суждения больных. Так, последние годы в психиатрических стационарах России отмечается тенденция к утяжелению контингента больных шизофренией.

Посттравматическое стрессовое расстройство

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), как и острое стрессовое расстройство, характеризуется появлением симптомов сразу после психотравмирующего события. Следовательно, у больных с посттравматическим стрессовым расстройством всегда обнаруживаются новые симптомы или изменение симптомов, которые отражают специфику травмы.

Хотя больные с посттравматическим стрессовым расстройством придают разный уровень значимости произошедшему событию, у них у всех присутствуют симптомы, имеющие отношение к травме. Психотравмирующее событие, приводящее к развитию посттравматического стрессового расстройства, обычно предполагает переживание угрозы собственной смерти (или травмы) либо присутствие при смерти или повреждении других лиц. Переживая психотравмирующее событие, лица, у которых разовьется посттравматическое стрессовое расстройство, должны испытывать интенсивный страх или ужас. Подобные переживания могут быть как у свидетеля, так и у жертвы несчастного случая, преступления, боевого сражения, нападения, кражи детей, стихийного бедствия. Также посттравматическое стрессовое расстройство может развиться у человека, узнавшего, что он болен смертельным заболеванием, или испытывающего систематическое физическое или сексуальное насилие. Отмечена прямая зависимость между тяжестью психологической травмы, которая, в свою очередь, зависит от степени угрозы жизни или здоровью, и вероятностью развития посттравматического стрессового расстройства.

Что вызывает посттравматическое стрессовое расстройство?

Полагают, что иногда посттравматическое стрессовое расстройство возникает после острой реакции на стресс. Однако посттравматическое стрессовое расстройство может развиваться и у лиц, которые после ЧС не обнаруживали никаких психических расстройств (в этих случаях посттравматическое стрессовое расстройство рассматривают как отставленную реакцию на происшедшее событие). Несколько реже посттравматическое стрессовое расстройство возникает у лиц, ранее переживших ЧС. вследствие повторной незначительной психической травмой. У части лиц, перенёсших острую реакцию на стресс, посттравматическое стрессовое расстройство развивается после переходного периода. При этом у пострадавших после ЧС часто формируется представление о малоценности человеческой жизни.

Научные исследования посттравматического стрессового расстройства — это сравнительно новая тенденция и, скорее всего, её значение в судебной психиатрии будет возрастать. Уже были ссылки на посттравматическое стрессовое расстройство как психологический вред в случаях сталкинга. Травмы в детском возрасте, физическое насилие и особенно сексуальные злоупотребления в отношении детей тесно связаны с превращением во взрослом возрасте жертвы в преступника и насильника. Модель пограничного личностного расстройства предполагает его непосредственную причинную связь с продолжительной по времени и повторяющейся травмой от лиц, осуществляющих основной уход за ребенком в детстве. Такая продолжительная и повторяющаяся травма может сильно влиять на нормальное личностное развитие. Во взрослой жизни приобретенное личностное расстройство может быть связано с неоднократными проявлениями дезадаптивного или насильственного поведения, которые «заново проигрывают» элементы травмы, пережитой в детстве. Таких лиц нередко можно обнаружить в тюремных популяциях.

Некоторые характеристики посттравматическое стрессовое расстройство соотносятся с совершением преступлений. Так, с преступлением ассоциируются поиск острых ощущений ( «привыкание к травме»), поиск наказания с целью облегчить чувство вины и развитие ко морбидного злоупотребления психоактивными веществами. Во время «флэшбэков» (интрузивных повторных переживаний) человек может реагировать крайне насильственным образом на средовые стимулы, напоминающие об изначальном травмирующем событии. Это явление отмечено у участников войны во Вьетнаме и у полицейских, которые могут давать реакции с проявлениями насилия на какой-то стимул, отражающий ситуацию «на поле боя».

Симптомы посттравматического стрессового расстройства

Посттравматическое стрессовое расстройство характеризуется тремя группами симптомов: постоянное переживание психотравмирующего события; стремление избежать стимулов, напоминающих о психологической травме; повышенная вегетативная активация, в том числе усиленная реакция испуга (стартл-рефлекс). Внезапные болезненные погружения в прошлое, когда больной вновь и вновь переживает произошедшее так, как будто это случилось только сейчас (так называемые «флэшбэки»), — классическое проявление посттравматического стрессового расстройства. Постоянные переживания могут также выражаться в неприятных воспоминаниях, тяжелых сновидениях, усилении физиологических и психологических реакций на стимулы, так или иначе связанные с психотравмирующими событиями. Чтобы диагностировать посттравматическое стрессовое расстройство, у больного необходимо выявить хотя бы один из указанных симптомов, отражающих постоянное переживание психотравмирующего события. Другие симптомы посттравматического стрессового расстройства заключаются в попытках избежать мыслей и действий, связанных с травмой, ангедонии, снижении памяти на события, связанные с травмой, притуплении аффекта, ощущении отчуждения или дереализации, ощущении безнадежности.

Одно из значимых признаков посттравматического стрессового расстройства — расстройства, субъективно воспринимаемые как разнообразные нарушения памяти (затруднения запоминания.удерживание в памяти той или иной информации и воспроизведение). Эти расстройства не связаны с истинными нарушениями различных функций памяти, а обусловлены в первую очередь, затруднением концентрации внимания на фактах, не имеющих прямого отношения к травматическому событию и угрозе повторного его возникновения. Вместе с тем пострадавшие не могут вспомнить важные аспекты травматического события, что обусловлено нарушениями, имевшими место в стадии острой реакции на стресс.

Постоянно повышенное внутреннее психоэмоциональное напряжение (возбуждение) поддерживает готовность человека реагировать не только на реальную ЧС, но и на проявления, которые в той или иной степени схожи с травматическим событием. Клинически это проявляется в чрезмерной реакции испуга. События, символизирующие ЧС и/или напоминающие о ней (посещение могилы усопшего на 9-й и 40-й день после гибели и др.), наблюдается субъективное ухудшение состояния и выраженная вазовегетативная реакция.

Одновременно с вышеперечисленными расстройствами имеют место непроизвольные (без чувства сделанности) воспоминания наиболее ярких событий, связанных с ЧС. В большинстве случаев они неприятны, однако некоторые лица сами (усилием воли) «вызывают воспоминания о ЧС», что, по их мнению, помогает пережить эту ситуацию: события, связанные с ней, становятся менее страшными (более обыденными).

У некоторых лиц с ПТСР временами могут возникать флэшбеки — расстройства, проявляющиеся возникновением непроизвольных, очень ярких представлений о пснхотравмирующей ситуации. Иногда их трудно отличить от реальной действительности (эти состояния близки к синдромам помрачения сознания), а человек в момент переживания флэшбека может проявить агрессию.

При посттравматическом стрессовом расстройстве практически всегда выявляют нарушения сна. Затруднение засыпания, как отмечают пострадавшие, связано с наплывом неприятных воспоминаний о ЧС. Возникают частые ночные и ранние просыпания с чувством необоснованной тревоги «наверное, что-то случилось». Отмечаются сновидения, непосредственно отражающие травматическое событие (иногда сновидения бывают настолько яркими и неприятными, что пострадавшие предпочитают не засыпать в ночное время и дожидаются утра, «чтобы уснуть спокойно»).

Постоянное внутреннее напряжение, в котором находится пострадавший (в связи с обострением инстинкта самосохранения), затрудняет модуляцию аффекта: иногда пострадавшие не могут сдержать вспышки гнева даже по незначительному поводу. Хотя вспышки гнева могут быть связаны с другими расстройствами: затруднение (неспособность) адекватного восприятия эмоционального настроя и эмоциональных жестов окружающих. У пострадавших также наблюдают алекситимию (неспособность переводить в вербальный план переживаемые им самим и другими лицами эмоции).   Одновременно с этим отмечается затруднение в понимании и выражении эмоциональных полутонов (вежливый, мягкий отказ, настороженная благожелательность и т.д.).

У лиц, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством, могут возникать эмоциональное безразличие, вялость, апатия, отсутствие интереса к окружающей действительности, желание получать удовольствие (ангедония), стремление к узнаванию нового, неизведанного, а также снижение интереса к ранее значимой активности. Пострадавшие, как правило, неохотно говорят о своём будущем и чаще всего воспринимают его пессимистически, не видя перспектив. Их раздражают большие компании (исключение составляют лишь лица, перенёсшие тот же стресс, что и сам больной), они предпочитают оставаться одни. Однако через некоторое время их начинает угнетать одиночество, и они начинают высказывать недовольство своим близким, упрекая их в невнимательности и чёрствости. Одновременно с этим возникает чувство отчуждённости и отдаления от других людей.

Особо следует остановиться на повышенной внушаемости пострадавших.     Они легко поддаются убеждению попытать счастья в азартных играх. В части случаев игра захватывает настолько, что пострадавшие нередко проигрывают всё вплоть до пособия, выделяемого властями на приобретение нового жилья.

Как уже было сказано, при посттравматическом стрессовом расстройстве человек постоянно находится в состоянии внутреннего напряжения, что, в свою очередь, снижает порог утомляемости. Наряду с другими расстройствами (снижение настроения, нарушение концентрации внимания, субъективное ухудшение памяти) это приводит к снижению работоспособности. В частности, при решении тех или иных задач пострадавшие затрудняются выделить главную, при получении очередного задания не могут уловить его основной смысл, стремятся переложить на других принятие ответственных решений и т.д.

Следует особо подчеркнуть, что в большинстве случаев пострадавшие осознают ( «чувствуют») своё профессиональное снижение и по тем или иным причинам отказываются от предлагаемой работы (не интересна, не соответствует уровню и прежнему социальному положению, мало оплачивается), предпочитая получать лишь пособие по безработице, которое намного ниже предлагаемой зарплаты.

У лиц, подвергшихся воздействию ЧС, может развиваться так называемая приобретённая беспомощность: мысли пострадавших постоянно заняты тревожным ожиданием повторения ЧС. переживаниями, связанными с тем временем, и чувством беспомощности, которое они при этом испытали.. Различные звуки, запахи или ситуация могут легко стимулировать воспоминание событий, связанных с травмой. А это приводит к воспоминаниям о своей беспомощности.

В динамике развития расстройств на первом этапе ПСР личность погружена в мир переживаний, связанных с ЧС. Индивид как бы живёт в мире, ситуации, измерении, которые имели место до ЧС. Он словно старается вернуть прошлую жизнь ( «вернуть всё, как было»), пытается разобраться в случившемся, ищет виновных и стремится определить степень своей вины в произошедшем. Если индивид пришёл к выводу, что ЧС — «это воля всевышнего», то в этих случаях формирования чувства вины не происходит.

Помимо психических расстройств, при ЧС имеют место и соматические отклонения. Примерно в половине случаев отмечают повышение как систолического, так и диастолического давления (на 20-40 мм рт.ст.). Следует подчеркнуть, что отмечаемую гипертонию сопровождает лишь учащение пульса без ухудшения психического или физического состояния.

После ЧС нередко обостряются (или диагностируются впервые) психосоматические заболевания (язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки и желудка, холецистит, холангит, колит, запоры, бронхиальная астма и др.) Следует особо отметить, что у женщин детородного возраста довольно часто наблюдают преждевременные менструации (реже задержку), выкидыши на ранних сроках беременности. Среди сексологических нарушений отмечается снижение либидо и эрекции. Часто пострадавшие предъявляют жалобы на похолодание и чувство покалывания в области ладоней, стоп, пальцев рук и ног. чрезмерную потливость конечностей и ухудшение роста ногтей (расслаивание и ломкость). Отмечают ухудшение роста волос.

Со временем, если человеку удаётся «переварить» воздействие ЧС, воспоминания о стрессовой ситуации становятся менее актуальными. Он старается активно избегать даже разговорив о пережитом, чтобы не «будить тяжёлых воспоминаний». В этих случаях иногда на первый план выступают раздражительность, конфликтность и даже агрессивность.

.

Врач — психиатр                                                                 Е. Ю. Меркулова

 

 

США, горы, лес



Общественный диалог

01.03.2018
Руды и металлы новохопёрских медно-никелевых месторождений
 
22.02.2017
Кандидат химических наук ВГУ: «Не никель нужно ставить в кружочек и перечеркивать»

Александр Наумов выступил в качестве эксперта на заседании Общественного совета

 
18.01.2017
Александр Плаксенко: «Появится ли на востоке области крупный работодатель, станет ясно до конца года»

В конце прошлого года Уральская горно-металлургическая компания объявила об окончании геологоразведочных работ на медно-никелевых месторождениях в Новохоперском районе


 
Все новости